Новая книга Международного Союза Поэтов
Шестьдесят голосов после долгого молчания
Иногда между двумя книгами проходит несколько месяцев. Иногда — несколько лет.
За это время меняется почти всё: люди взрослеют, города становятся другими, кто-то приходит в литературу, кто-то перестаёт выходить к микрофону, кто-то пишет своё главное стихотворение и долго не решается показать его читателю.
Но настоящая поэзия не исчезает. Она продолжает жить в тетрадях, телефонных заметках, домашних архивах, на литературных вечерах и в памяти тех, кто однажды услышал важную для себя строку.
Когда-то Международный Союз поэтов выпустил сборник «Свежая строка». После него наступило долгое издательское затишье. МСП продолжал объединять авторов, проводить встречи, поддерживать литературную жизнь, но новой большой книги, способной собрать разные голоса под одной обложкой, долго не появлялось.
И вот теперь эта пауза закончилась.
Международный Союз поэтов возвращается к читателю со сборником «С чистого листа».
Это название не перечёркивает прошлое. Напротив, оно продолжает его. «С чистого листа» — следующая страница после «Свежей строки», новое начало после долгого молчания, возвращение к общей работе и к тому главному, ради чего существует любой литературный союз: к встрече автора с читателем.
Книга, которую создавали не ради места в издательском плане
Работа над сборником продолжалась несколько лет.
У проекта не было внешнего финансирования. С участников не собирали деньги за публикацию, количество страниц или право оказаться в книге. Авторы не покупали место под обложкой. Никто не обещал быстрой коммерческой выгоды.
Книгу создавали потому, что стихи должны быть сохранены.
Предстояло собрать огромный массив материалов, проверить имена и биографии, получить фотографии, выстроить авторские разделы, отредактировать тексты, сформировать внутреннюю композицию и превратить десятки отдельных подборок в цельное литературное издание.
В результате появилась книга объёмом около трёхсот страниц, в которой представлены 60 авторов. Это шестьдесят биографий, шестьдесят способов видеть мир и шестьдесят дорог, ведущих к читателю. Среди участников — поэты, впервые публиковавшиеся ещё в 1970–1980-е годы, и те, кто пришёл в литературу значительно позже; известные авторы и новые имена; жители Петербурга, Москвы, Крыма, Молдавии, Белоруссии и разных регионов России.
У каждого в сборнике — собственное лицо, собственная интонация, собственный опыт.
Здесь никто не обязан говорить так же, как сосед по книге.
И именно поэтому «С чистого листа» воспринимается не как безликая подборка рифмованных текстов, а как живая встреча очень разных людей.
Петербург: не декорация, а один из героев книги
Санкт-Петербург звучит в сборнике особенно сильно.
Но это не один, привычный город с туристической открытки. У каждого поэта он свой: парадный и дворовый, светлый и промозглый, юный и старый, полный любви, памяти и одиночества.
У Евгения Антипова петербургский дом становится свидетелем целой эпохи:
| Старый дом, как доминанта, как синоним бытия… Евгений Антипов |
Он помнит революционные толпы, блокадный холод, метроном, салюты, демонстрации и поколения людей, проходивших мимо его фасада. Меняются лозунги, жители и времена, но дом продолжает стоять — как молчаливый хранитель истории, знающий о городе больше, чем любой человек.
У Максима Грановского обычный ледоход на Неве превращается почти в библейское видение:
| На Неве начался ледоход. И как будто пророк по Синаю, Сам Господь к нам по льдинам идёт. Максим Грановский |
Городской пейзаж становится ожиданием спасения. Через холод и расколотый лёд к людям будто движется надежда — к тем, кто устал, оступился, потерял веру или слишком долго прожил в собственной ночи.
У Андрея Локиева Петербург существует в ноябре, в метро, в мокрых зонтах, в странной близости двух людей и в дожде, который «читал на память стансы». Его город не стремится понравиться. Он заставляет человека остаться наедине с собой и услышать то, что в ясную погоду обычно удаётся заглушить.
Такой Петербург не служит красивым фоном. Он действует, спорит, стареет, помнит и меняет тех, кто в нём живёт
Природа, в которой человек возвращается к себе
рирода в сборнике — не декоративный пейзаж между более важными темами. Она хранит память, возвращает человека в детство, напоминает о доме и помогает услышать голос, который теряется в городской суете.
В стихотворении Григория Белова «Мы с дедушкой» раннее утро возникает почти как старая семейная фотография:
| Туманным утром сполохи зари Высвечивают контуры избушек… Григорий Белов, «Мы с дедушкой» |
Дед собирается на охоту. Внук наблюдает за ним, ещё не зная, насколько драгоценным однажды станет это обычное утро. В тексте оживают роса, лес, озеро, старое ружьё и дорога:
| Тянулось в лес дорожное лекало… Григорий Белов, «Мы с дедушкой» |
Но стихотворение не столько об охоте, сколько о времени, когда рядом был близкий человек. О той редкой связи поколений, которая складывается из простых жестов: разбудить деда, вместе выйти из дома, услышать его голос, разделить дорогу и сохранить всё это на десятилетия.
Финальная строка —
| Охота без собаки — не охота. Григорий Белов, «Мы с дедушкой» |
— звучит легко и почти шутливо. Но за ней остаётся целый исчезнувший мир: дед, детство, утро, лес и чувство, что жизнь только начинается.
У Татьяны Титушкиной природа возвращает человеку свет после трудного времени:
| Ведь жимолостью веет Безоблачный июнь. Татьяна Титушкина |
Лес, ручьи, солнце и ветер не отменяют человеческой боли, но напоминают, что тучи способны расходиться, а сердце — снова становиться безоблачным. В её стихах природа разговаривает с человеком не громко, а бережно.
У Николая Чернецкого сама земля превращается в музыку. Ветер играет на раките, прибой отвечает ему своим ритмом, цикады соединяют рощу и горизонт:
| Этой музыке крылья подвластны и души открыты. Николай Чернецкий |
Здесь пейзаж невозможно отделить от внутреннего состояния. Лето, разлука, дорога и мелодия существуют одновременно — как будто природа помнит то, что люди уже не способны произнести.
У Игоря Родневича возвращается «распахнутое лето из выцветших лет»: река, туман, поле, мостки и двое босоногих людей, бегущих навстречу друг другу. Природа сохраняет юность надёжнее любой фотографии. А в другом произведении автор говорит о силе поэтического языка:
| Словарь Поэта светит нам из мрака. Игорь Родневич |
И эта строка словно связывает весь сборник: человек уходит, лето заканчивается, голоса становятся тише, но найденное слово продолжает светить.
Любовь, которую невозможно свести к одной интонации
В «С чистого листа» любовь не выглядит одинаково.
Она здесь счастливая и разрушительная, нежная и горькая, взрослая и почти детская. Это любовь к женщине, мужчине, матери, семье, ушедшему человеку и той жизни, которая могла бы состояться.
Особенно пронзительно она звучит у Полы Шибеевой.
Её лирика — о чувстве, которое не укладывается в спокойные определения. Оно остаётся после расставания, живёт в запахах, фотографиях, ночных поездках и невозможности принять потерю.
| Та девочка, что пахнет, как волна, Такая есть на свете лишь одна… Пола Шибеева |
В этих строках нет отвлечённого образа «возлюбленной». Перед читателем появляется настоящий человек — со смехом, косичками, веснушками, духами, привычками и своим неповторимым присутствием.
А стихотворение «Моя милая девочка…» говорит уже о любви, которая пережила саму возможность быть вместе. Герой продолжает обращаться к той, кто больше не ответит. Он пытается жить, работать, знакомиться с другими — и всё равно признаётся:
| Потому что больше такого не будет, милая, как у нас… Пола Шибеева, «Моя милая девочка…» |
Это не красивая история о вечном чувстве. Это боль, которую человек носит в себе и не умеет оставить в прошлом.
У Кристины Дехант любовь раскрывается через преданность семье и матери. Её стихотворение начинается словами:
| Таким, как ты, при жизни памятники ставить надо… Кристина Дехант |
Здесь нет холодного восхищения. Есть память о бессонных ночах, материнской заботе, молитвах, болезнях и той защите, которую ребёнок получает, не всегда понимая её цену.
В других стихах Дехант любовь становится почти обетом: быть рядом в болезни, страхе, старости, семейных заботах — не только в счастливые минуты, но и тогда, когда от человека требуется настоящее мужество.
Маргарита Чекунова говорит о любви и внутренней жизни иначе — через интеллектуальную, нервную и почти мистическую лирику:
| Мне всегда было страшно казаться мистиком… Маргарита Чекунова |
Её герои живут на границе земного и необъяснимого, исторического и личного, веры и сомнения. В «Негероической истории» знакомый образ Жанны превращается в разговор о женщине, которая вынуждена стать сильнее мира, уже заранее назначившего ей судьбу.
У Алисы Миррор любовь соединяется с тёмной природой, памятью, страхом и превращением:
| Когда же меня не станет — Родятся лесные волки… Алиса Миррор |
В её стихах человек не исчезает бесследно. Он продолжается в снеге, зверином голосе, метели, лесах и тех образах, которые оставляет после себя.
Вместе эти авторы показывают, что любовь не обязана быть удобной, ясной или счастливой, чтобы быть настоящей.
Память — то, что мы пытаемся удержать руками
Одной из самых точных метафор сборника становятся строки Натальи Ковалевской:
| Память — замороженные ягоды, Тайные свидетели тепла. Наталья Ковалевская |
Прошлое действительно похоже на то, что долго хранилось в холоде. Кажется, достаточно достать его — и вернутся запах, цвет, вкус, голоса. Но растаявшее воспоминание уже не может стать прежней жизнью.
В руках остаётся вода, след и странное послевкусие.
Это стихотворение — о невозможности вернуть прошлое и о невозможности окончательно от него отказаться. Мы продолжаем хранить свои «замороженные ягоды», хотя понимаем: время уже сделало их другими.
У Сергия Нестора — Сергея Игнатьева — память приобретает почти вселенский масштаб. Его Летописец проходит через разрушенные города и века, неся с собой человеческие истории:
| Но я лишь мост через века мощу. Сергий Нестор |
Очень точное определение роли поэта. Не судья, не пророк, не властитель — мост. Тот, кто соединяет живых и ушедших, прошлое и будущее, событие и память о нём.
В другом стихотворении Нестор размышляет о человеке как о посреднике «между тем и этим светом». А в «Потоках призрачных частиц» привычная человеческая жизнь возникает как временное воплощение чего-то большего, чем имя и биография.
Человек перед миром — серьёзно и с иронией
Некоторые произведения сборника заставляют читателя не только чувствовать, но и спорить.
Артур Кузьмин в «Тесте на отцовство» превращает космический образ в разговор об ответственности человека за Землю:
| Скажите, что я — отец Солнца… Артур Кузьмин |
Его герой готов признать родство с морем, ветром, горами и даже другими мирами — но тогда должен принять и обязанность заботиться о них. Ироничная форма постепенно приводит к серьёзному вопросу: имеем ли мы право считать планету своей, если не готовы отвечать за её будущее?
У Алексея Ахматова поэзия становится ремеслом, требующим дисциплины и внутреннего слуха. Он спорит с убеждением, будто достаточно записать любую мысль строками, чтобы она превратилась в литературу. Его тексты строги, иногда резки, но возвращают читателя к важному разговору о качестве, ответственности и уважении к слову.
Совсем иначе этот разговор продолжает Оля Жданкина. В её стихах есть игра, абсурд, сказочность и лёгкость, за которой прячется серьёзное сопротивление унынию:
| Вы говорите, что жизнь — «зебра»? Я говорю — тельняшка! Оля Жданкина |
Это не просто остроумная строка. Это способ изменить взгляд. Не позволить готовым формулам объяснить человеку его собственную жизнь. У Жданкиной дракон может любить сахарную вату, ползучий — летать, а человек — тридцать лет носить деревья в пустыню, пока там не вырастет лес.
Её поэзия напоминает: чудо иногда начинается с упрямого поступка, который окружающие считают бессмысленным.
Владимир Степанович Скворцов умеет соединять философию, социальную наблюдательность и народную иронию. В «Ровеснице» старая монета становится отражением человеческой судьбы — потёртой, прошедшей через тысячи рук, но всё ещё сохраняющей достоинство.
А в стихотворении о «жизни-малине» и «жизни-чесноке» звучит почти притчевая формула:
| Но знаю: если «жизнь-чеснок», не точат черви жизнь такую! Владимир Степанович Скворцов |
За внешней простотой — выбор между сладкой видимостью благополучия и горькой, но честной жизнью. В «Борщевике» же сорняк становится образом чуждой пошлости, прорастающей не только вдоль дорог, но и в языке, культуре, привычках и сознании.
Война в книге измеряется не картой, а человеческим ожиданием
Стихи о войне занимают в сборнике особое место. Но авторы говорят не языком сухих сводок.
У Ольги Лоевой отряд, не успевший заметить потерю бойца, после гибели обретает крылья. Эта почти сказочная картина не уменьшает трагедию, а позволяет хотя бы мысленно вернуть погибшим лицо, голос и право снова прийти к своим.
У Николая Васильева бой на Синявинских болотах показан изнутри: через мёрзлые траншеи, миномётный огонь, страх и людей, которых поднимают в атаку. Историческое событие становится семейной памятью — потому что среди этих солдат был дед автора.
У Мальвины Матрасовой война входит в обычную жизнь через новости и ожидание:
| Если ты уйдёшь на фронт, возвратись живой. Мальвина Матрасова |
Здесь нет громкой декларации. Есть женщина, которая готова ждать, плести оберег, слушать молчание богов и просить только об одном — чтобы любимый вернулся.
У Вероники Чехун надежда формулируется ещё короче:
| «Война прошла». И «Мир» без многоточий… Вероника Чехун |
Эта строка может показаться простой. Но именно простоты и определённости больше всего не хватает человеку, который живёт в ожидании вестей.
Война здесь измеряется не расстояниями и линиями фронта. Она измеряется молчащим телефоном, письмом без ответа, старой фотографией, детским вопросом и пустым местом за столом.
Команда, которая несколько лет собирала эту книгу
У большого сборника не бывает одного создателя.
За «С чистого листа» стоит команда людей, которые несколько лет работали с текстами, фотографиями, биографиями, последовательностью разделов, редактурой и книжным оформлением.
В редакторскую группу вошли: Григорий Игоревич Белов, Алексей Евдокимов, Людмила Алексеевна Рединова, Константин Александрович Пантелеев, Анастасия Петрова.
На редакторской группе лежала ответственность за огромный и неоднородный материал: десятки авторских подборок, сотни стихотворений, биографические сведения и необходимость сохранить индивидуальность каждого участника, не позволив книге распасться на несвязанные части.
Составителями сборника стали: Екатерина Альт, Константин Александрович Пантелеев, Анастасия Петрова.
Именно составители формировали корпус книги, её внутреннюю структуру и последовательность знакомства читателя с авторами.
Оригинал-макет подготовил Андрей Демьяненко.
Его работа превратила рукописи, биографии, фотографии и отдельные авторские разделы в цельное книжное пространство.
Большим другом и партнёром Международного Союза поэтов в работе над проектом стала группа компаний «2 Алекса».
В выходных данных эти имена занимают несколько строк. Но за каждой из них стоят переписка, уточнения, поиски материалов, редакторские решения, повторные проверки и годы общей работы.
Особенно важно повторить: книга создавалась без внешнего финансирования и без денежных сборов с участников.
Это не проект, построенный на продаже автору его собственных страниц. Это результат общей работы людей, которые считали необходимым довести сборник до читателя.
Мы назвали только нескольких
В этой статье прозвучали имена лишь части участников.
В книге их 60.
Шестьдесят авторов — это невозможно вместить в один обзор, не превратив живой рассказ в длинное перечисление фамилий.
Здесь остаются десятки голосов, которые читателю ещё предстоит открыть самому. Среди них — светлая и философская лирика, социальная сатира, городская поэзия, военная память, признания в любви, стихи о вере, семье, родине, детстве, старости, природе и предназначении человека.
С одним автором читатель согласится сразу.
С другим будет спорить.
Третьего захочет перечитать.
А чья-то строка неожиданно окажется настолько близкой, словно была написана не незнакомым человеком, а кем-то, кто давно знает вашу жизнь.
Именно ради этой встречи и создавалась книга.
«С чистого листа» уже доступна читателям
Электронная версия сборника опубликована на литературной площадке «Рифма».
| Открыть книгу «С чистого листа» https://ryfma.com/b/WDqKL5K2C3CbJaZzr/s-chistogo-lista |
Сейчас на книгу установлена скидка 66%.
Она будет действовать ограниченное время. Позднее стоимость вернётся к первоначальной.
Для авторов, вошедших в сборник, скидка сохранится и после завершения общей акции — по специальному промокоду. Получить или уточнить его можно у председателя МиРЦ МСП Григория Игоревича Белова.
Возрастная маркировка издания: 12+
Откройте книгу там, где она сама раскроется
Откройте книгу там, где она сама раскроется
Необязательно читать этот сборник строго по порядку.
Можно открыть его на случайной странице — и оказаться на Неве во время ледохода. В старом петербургском доме. На лесной дороге рядом с дедушкой. В июньском саду, пахнущем жимолостью. У окна человека, который ждёт вестей. В мире дракона, любящего сахарную вату. Рядом с женщиной, хранящей прошлое как замороженные ягоды. Или в том далёком лете, которое поэзия сумела спасти от исчезновения.
Возможно, сначала вы не запомните фамилию автора.
Но строку — запомните.
Она напомнит о человеке, которому давно следовало позвонить. Вернёт в дом, где вас ждали. Заставит вспомнить родителей, детство, первую любовь, старого друга или город, из которого вы когда-то уехали.
И тогда «С чистого листа» перестанет быть просто сборником произведений шестидесяти незнакомых поэтов.
Он станет частью вашей собственной памяти.
| После долгого затишья Международный Союз поэтов снова говорит с читателем — шестьюдесятью разными голосами. Откройте «С чистого листа». Возможно, одна из этих строк уже давно ждёт именно вас. |
«С чистого листа» • Международный Союз поэтов •
